Главная страница >> Статьи:
Ь19(146)яотя30.05.2004 до основанья. А затем?
строили - рушили - строили. Смысл этой древней российской игры пытаются объяснить авторы выставки "новый город"
"и я, государь, город и острог сметил и под город место занял. И после того, государь, послал ты холопа своего меня город делати и острог. И я, государь, острог сделал. И я, государь, у твоего государева дела изопрел изпрозаймовался и оборвался и проел вся, и ты, государь, пожалуй денежным жалованием. Да мне ж, государь, давано как я город сделаю по два рубли и по сукну", - умолял древний архитектор-градостроитель вышестоящее начальство. Резолюция в историю вошла такая: "дайте ему четыре рубли, что острог делал, а что город делал, дать три рубли". Так что современные творцы могут не комплексовать на свой счет. Здесь строительство острога всегда ценилось выше, чем создание целого города. Такова историческая традиция. Зато мечталось о новых городах здесь всегда вольготно и с небывалым размахом.
Синие города в английском клубе
в истории каждого народа есть свое "тогда" и "потом". Тогда на тверской, 21, располагался английский клуб. Можно себе представить, какая там собиралась публика. Потом новая власть со свойственным ей особым чувством юмора именно по этому адресу разместила музей революции. Победители даже сочетанием нового названия со старым адресом еще раз сплясали на костях побежденных. Сейчас там находится государственный центральный музей современной истории россии. Выставка "новый город" выбрала себе правильный адрес. Проходит она в рамках общероссийского выставочного межмузейного проекта "история россии xx века в отечественных музеях". "Новый город" - это попытка рассмотреть историю российского разрушения и созидания на примере трех старейших, одновременно разных и похожих русских городов - твери, ярославля и иванова. "Амбиция власти превращала город в инструмент географической экспансии. Беспрецедентный марш-бросок афанасия никитина через континент, ярославское соло в водно-сухопутно-товарно-денежном альянсе европы и востока, наконец, гигантский хлопчатобумажный размах иваново-вознесенска, масштабами сопоставимый с апломбом чингисхана, образуют беспроигрышный набор аргументов в пользу ожидания нового ориентира культурной геополитики", - считает один из кураторов выставки михаил дмитриев.
У каждого из городов - своя первопричина для рождения. Иваново-вознесенск появился от слияния двух сел, где испокон веку жили ткачи. Строительство многочисленных фабрик создало город. Его хозяевами были крупные промышленники, вчерашние крепостные. Их город должен был стать практичным, логичным, рациональным. Здесь не оставалось места красоте в чистом виде.
Ярославль историки называют брызгами вечности. Есть версия, что именно на территории современного ярославля находилось полусказочное государство биармов. О религиозной культуре более позднего ярославля, его храмах и монастырях написано и сказано достаточно. Здесь же родился профессиональный русский театр в лице своего основателя федора волкова. В середине xix в. Путешественники писали: "ярославцы известны по всей россии своей ловкостью, сметливостью, необыкновенными способностями к промышленности и торговле".
Екатерина ii провозгласила восстановленную после пожара тверь образцом русского провинциального города. Ее считали красивейшим после петербурга городом россии. Тверских красавиц писали венецианов, боровиковский, серов. Кузнецовский фарфор, калязинское кружево, торжокское золотое шитье - все это тверь.
Созданные неизвестным мастером xviii в. Цеховые знаки различия - это новый город, который хотели видеть его современники. Филигранной работы ларец для царских грамот со статуэтками "правосудие" и "изобилие", причудливо сочетающий дерево, золочение, бронзу, пришел к нам из времени под названием "тогда". Наверное, слишком много благости в нем было, раз так неумолимо наступило "потом". Надвигались строители синих городов.
Супрематизм и сервиз "шестерни"
малевич, экстер, родченко, розанова, клюн, адливанкин - русский авангард, чудом сохранившийся в музейных запасниках. То, чем весь мир гордился, с чего брал пример, у нас гноилось и скрывалось. Они были подлинными творцами великой утопии о городах будущего. Революционеры от искусства, которым было душно в старом, дремлющем, благополучном мире, творили на бумаге новый мир. Свое "синее на жести" ольга розанова создала еще в 1913 г. "Супрематизм" казимира малевича датируется 1915 г., "Супрематизм" ивана клюна - 1916 г. Им нужен был идеальный город-сад, индустриально красивый. Они придумали великую утопию и искренне ждали, когда она воплотится в жизнь. Даже натюрморты обязаны были стать промышленными. Именно такой и написал в 1920 г. Самуил адливанкин.
Воплощение утопии не пугало художников-романтиков. "Композиция в красном" верной спутницы жизни александра родченко в. Степановой в 1920 г. - Нарядная, оптимистичная. Они же не знали тогда, что самого родченко исключат потом из творческих союзов, запретят, чудом не убьют. "Люди будущего" юона, написанные уже в 1929 г., Когда реки крови уже пролились благодаря реализаторам утопии, - не убийцы, а загадочные герои. Им, по мнению художника, еще предстоит построить города мечты.
Они и взялись строить свои города zero. Такому не надо иметь имя. Логичную, практичную красоту иванова затмили многочисленные дворцы новой власти - пионеров, культуры, еще чего-то. Чудовища, внутри которых надлежало веселиться безудержно, громко и строем. Промышленное строительство, представленное на выставке фотографиями и рисунками, кажется, изнемогает от собственного уродства. Здесь плохо людям, равно как и машинам. Кузнецовский фарфор - на помойке истории. Эскизы росписи сервизов "чертополох", "шестерни", "труд", "физкультура", "хозяйственные перспективы талдомского района", блюда "в колхоз" - вот новая жизнь новой твери.
Выставка "новый город" поражает и пугает нарочитым хаосом экспозиции. Старинные бронзовые застежки ручной работы кажутся несовместимыми с чудовищной транспортировочной телегой для перевозки печатных валов. Слишком беззащитно красивое и агрессивно уродливое. Экспозиция безлюдна. Нет лиц. Побежденных жаль, победители не стоят места в музее. Утопия хороша на бумаге. Нельзя допустить, чтобы она попала в руки воинствующих плебеев. То, что они могут воплотить, непредсказуемо.
И все-таки не покидает мысль о рукотворности. Искусство и историю творят люди. О них - другая выставка.
Внутренние портреты
петровка, 25, - тоже адрес исторический, памятник архитектуры еще xv в. Нынче здесь музей современного искусства. На петровке устроил свою "портретную революцию" владимир мочалов.
Владимир георгиевич - живая легенда советской, российской и мировой карикатуры. Член, участник и лауреат всего на свете. За право опубликовать его работы сражаются "известия" и cannard enchaine (франция), "крокодил" и pan (бельгия). В числе авторов, чьи книги иллюстрировал мочалов, - зощенко, остер, аверченко, ильф и петров. В 1993 г. Художник получил личное благодарственное письмо от билла клинтона. Хозяину белого дома очень понравилась карикатура на самого себя. В 1998 г. Мочалов установил мировой рекорд. Настоящий, скоростной, профессиональный. За один час в прямом эфире он нарисовал 111 шаржей с портретным сходством.
Специалисты быстро окрестили экспозицию "образы. Портретная революция" первой в истории выставкой психологического портрета. На петровке представлено около 150 работ художника. Здесь и живопись, и графика. Портреты известных политиков, спортсменов, режиссеров, актеров, музыкантов. Здесь соблюдены все каноны жанра. Живопись похожа на живопись, графика есть графика. При этом ничего общего с тем, что мы называем портретами, вы здесь не найдете. Не зря мочалов - и член союза художников, и член союза журналистов. Каждая его работа - высокопрофессиональна с журналистской точки зрения. Портрет от владимира мочалова - это серьезный очерк, проблемная корреспонденция, информационная заметка и даже высший профессиональный пилотаж: журналистское расследование. Бессмысленно спорить, насколько портрет похож на оригинал. Мочалов оставляет лицо шилову со товарищи, а сам изображает душу, характер, место в истории, если это уместно. В работах владимира георгиевича вы не найдете назойливой категоричности. Художник предлагает посетителям выставки вместе подумать, обсудить. Его дело, как профессионала, дать достойную тему для интересного совместного разговора. Зритель может интерпретировать увиденное абсолютно по-своему.
Эльдара рязанова и юрия никулина мы обречены полюбить. Настолько родные и любимые они для автора портретов. Певец дмитрий хворостовский - мировая звезда без всякой натяжки. С этим невозможно спорить. В него влюблены миллионы. И он влюблен. В себя. Так считает художник владимир мочалов, таким он увидел хворостовского. Наше дело - согласиться или не согласиться.
Мэтр российского театра юрий любимов - титулованный гений. Но долго стоять возле его портрета не хочется - страшно.
Вот, кстати, отличительная особенность всех работ мочалова: они могут выглядеть шаржами, карикатурами, но смеяться, глядя на них, не хочется. Серьезный шарж - это, наверное, новый жанр, искусствоведами не изученный.
Не смешон чарли чаплин. Он выглядит пародией на всех диктаторов настоящего, прошлого и будущего. Вот-вот грозящий лопнуть пузырь генерального прокурора устинова улыбки не вызывает. Мысль о том, что вот так выглядит подлинный властитель судеб, отвратительна. Эксцентрики жириновский и шандыбин, прогоняющие представительниц первой древнейшей профессии от государственной думы с криками: "пошли вон отсюда! здесь мы работаем!", - не смешны. Нельзя смеяться над природной неудачей.
Экспозиция насильно смешивает людей и эпохи. Сталин вот-вот превратится в вампира. Лицо брежнева засасывают его же собственные брови. У голого уродца берии на причинном месте - орден героя труда. Солженицын цвета крови в рамке из колючей проволоки. Три портрета рядом я бы назвала триптих "алчность". Это михалковы - отец и два сына. Портреты как история болезни. Во что могут превратить себя изначально талантливые люди.
А может быть, я все это придумала? вдруг на портретах совсем другие люди. Работы, представленные на выставке, не подписаны. Это сознательная позиция художника. Посетитель выставки, правильно угадавший прототип того или иного портрета, становится единомышленником, другом. Для него есть смысл проводить дальнейшую "портретную революцию".
"Для меня каждый персонаж интересен по-своему, - сказал "фокусу" художник владимир мочалов. - Мне только нужно увидеть личность, рассмотреть человека изнутри. Конечно, я рисую тех, кто так или иначе в центре людского внимания. Если человек чем-то заявил о себе, он может стать персонажем портрета. Политики - отдельный разговор. Роль личности в истории не может не привлекать художника. Не надо спрашивать, что я хотел сказать тем или этим. Контекст любой работы - в самой работе. Наверное, увидеть собственный портрет - это своего рода испытание. Чувство юмора присуще многим. Но на публике его почему-то скрывают. Известные люди, как это ни странно, более закрепощены условностями. Они не позволяют себе быть собой. Например, иосиф кобзон. На открытии выставки он не просто известный певец, любимый одними и не любимый другими. Он - лицо представительное, председатель думского комитета. И вот он стоит перед собственным портретом. Он старается держаться в рамках своего имиджа, но чувствуется, что ему сложно. Абсолютное исключение из правила - илья резник. Мы дружим, нам приходилось вместе работать. Он всегда реагирует открыто, эмоционально.
Политики мне говорили, что портреты им не нравятся. Я никогда не обижаюсь. Не для того работаю. У меня есть мой зритель, люди, с которыми у нас общий взгляд. У каждого художника - своя роль. Я никогда не писал парадных портретов. Мне это просто неинтересно. Гораздо увлекательнее, на мой взгляд, раскрыть то, что спрятано в человеке. Вот вместе со зрителями мы изучаем характеры, внутренний мир, определяем место того или иного персонажа в мире, в истории".
Две выставки - "новый город" и "образы. Портретная революция" - можно было бы показывать вместе. Они по-разному говорят об одном и том же. Кто берется грязными руками за самые светлые мечты человечества. Что потом случается. "Снятся людям иногда голубые города", - это только песня. Сны - понятие международное. Снятся, наверное, всем. При этом одни просыпаются и с любовью созидают, а другие - с ненавистью разрушают. Художники же фиксируют и созидание, и разрушение. Иногда пытаются остановить, предостеречь. Недаром шутят, что все в мире - от непонятости художников. И созидание, и разрушение, и роль личности в истории. Я
евгения синева
//источник информации: русский фокус //дата источника: 31.05.2004
|
