Вчера в пушкинском музее открылась выставка гриши брускина.

Выставок гриши брускина в россии не было уже лет десять. Вскоре после безумного успеха брускина на памятном первом и единственном прошедшем в москве аукционе "сотбис" (1988), хитом которого стала его картина "фундаментальный лексикон", художник уехал в америку, где и жил размеренной и вполне рутинной жизнью американского художника (галереи, заказы и проч.).

ПОтом был еще один хит - брускин участвовал в оформлении нового здания рейхстага. Причем фактически (но неофициально) представлял россию (в украшении рейхстага картинами участвовали по одному художнику от стран - бывших союзниц). Тогда же родилась идея "фарфорового проекта", который гриша брускин представил на открывшейся вчера в отделе личных коллекций пушкинского музея выставке "всюду жизнь".

Подзаголовок выставки - "сервиз для духовной пищи". Для другой пищи он действительно не подходит - слишком красив (тарелки изготовлены на двух знаменитых заводах - ломоносовском и дулевском). На тарелках изображены все те же излюбленные брускиным персонажи, напоминающие парковые скульптуры советского времени ("пенсионерка с макетом мавзолея ленина" и т.Д.). ОНи же представлены в виде фарфоровых статуэток. По краям тарелок идут надписи - трюизмы из учебника русского языка для иностранцев или же тексты из льва рубинштейна, к примеру, такой: "брат рассказывал, что делают мама и папа в соседней комнате" (в центре тарелки нарисована улитка). Экспонирован сервиз также не совсем привычно. Дизайнером выставки стал архитектор александр бродский. Бродский и брускин не стали класть тарелки в витрины, как традиционно показывают хрупкое прикладное искусство, а развесили их на стенах в ряд - словно это кадры из мультфильма или комикса. Или просто серия картин.

- Раньше вы писали картины, теперь делаете фарфоровые тарелки и статуэтки.

- Для меня фарфор - просто еще один материал. Как и русский фарфор 10-20-х годов, мои тарелки - не только предметы прикладного искусства, на которых нужно есть или которыми нужно украшать стенку. Агитационный фарфор был по сути формой плаката. Художники - не прикладники, а скульпторы и живописцы, - работая в фарфоре, не приспосабливались к нему и не делали что-то специально прикладное, а, наоборот, приспосабливали фарфор к своим темам. Получились своего рода картины на фарфоре. Они стали артефактами истории искусства. Я обратился именно к этой традиции.

- То есть вы поставили перед собой задачу возродить русскую фарфоровую культуру?

- это была не задача, а скорее художнический жест. Идея родилась в результате каких-то размышлений над тем, что я делал прежде. В частности, несколько лет назад я сделал скульптурную группу из бронзы - она называлась "рождение героя" - и покрасил ее в белый цвет. Я хотел провести параллель с советской парковой скульптурой - ее делали из гипса и красили белой масляной краской. Тогда мне впервые пришла идея фарфора. Позже я сделал работу "азбука", изображения там были заключены в кружки. Так появилась форма тарелки, и я решил делать "фарфоровый проект".

- И вы выбрали его для своей первой после долгого перерыва выставки в россии.

- Я хотел привезти его в россию, потому что это именно русский проект, связанный с историей русского фарфора. Это рефлексия на него - конечно, абсурдистская. В частности, на агитационный времени революции или послевоенный сталинский фарфор, который изготавливали на том же дулевском заводе. А мои фарфоровые скульптуры отсылают к среднестатистической советской статуэтке. В россии существует особое отношение ко всем этим предметам. Хотя, конечно, и на западе есть коллекционеры. Некоторые из них, узнав об открытии моей выставки, даже специально приехали в москву.

- Вы говорите о рефлексии на советское искусство. То есть ваш фарфоровый проект - соц-артистский или концептуалистский?

- для меня всегда было все равно, как определять мое творчество. У меня есть какие-то точки соприкосновения с соц-артом, но я никогда не употребляю этого слова по отношению к своим работам. Что касается текстов, то да, они чрезвычайно важны. Я представляю произведения искусства как страницы бесконечной книги. Причем тексты могут присутствовать самым разным образом - как практически нечитаемые, то есть магические, или как сообщения, которые взаимодействуют с изображением. В этом смысле действительно можно говорить о каком-то концептуальном подходе.

Николай молок.