Евгения смольянинова: верьте своему сердцу!

материал подготовил юрий григорьев.

Есть люди, к которым нельзя не испытывать глубокого уважения. Врачи - те, что, несмотря на ничтожную зарплату, спешат в неизвестное по каждому срочному вызову. Учителя, которые, находясь годами в тяжелых материальных условиях, продолжают сеять "разумное, доброе вечное". И к первым и ко вторым можно отнести евгению смольянинову - певицу и композитора, известную исполнительницу русских народных песен, романсов и духовных стихов. Приходить на помощь израненным жестокой жизнью людям, доносить до них настоящее, а не суррогатное искусство - что может быть благороднее?

нелегко в нашей сегодняшней российской действительности приходится истинно национальному музыканту, выбирающему непроторенные, не сулящие легкого успеха пути. Поэтому создан фонд поддержки евгении смольяниновой.

Любителям ее творчества приятно будет узнать, что недавно вышли диски "в лунном сиянии", "старинные песни и романсы", "молитва". Вероятно, скоро голос певицы можно будет услышать в фильме виталия москаленко "китайский сервиз".

Ближайшая встреча - 26 декабря в конференц-зале государственной российской библиотеки (бывшей ленинки) в 18 часов состоится концерт евгении смольяниновой. Билеты продаются (3-й подъезд, с 12 до 18 часов).

А для читателей "московского строительства" - интервью с интересным собеседником.

- Евгения валерьевна, когда в свое время есенину был задан вопрос, почему его стихи такие грустные, он ответил: "такова вся россия". В вашем репертуаре много грустных песен. Чем бы вы могли это объяснить?

- вы знаете, я считаю плач самым творческим состоянием человека. Сказано, плач человеческий о грехах своих, о своем несовершенстве - покаянный плач. Это большая сила, и этого не нужно бояться. Боятся те, кто за этим ничего не видит, кроме утраты довольства и безмятежности. Но пытаясь сохранить их, человек заглушает голос своей совести.

- Значит, грусть не от безысходности...

- Нет, конечно. У меня ведь не то что не традиционный путь (может быть, как раз традиционный). Песня изначально являлась для меня не сценическим фактором - фактом жизни. Я много пела в различных больницах, где лежали люди с безнадежным диагнозом и психически болящие люди. Помню новогодний концерт в онкологической клинике. Я очень переживала: человеку и так плохо, а я пою грустные песни... Особенно если во время исполнения песен люди начинали плакать. Даже думала, не отказаться ли от таких концертов. Разрешили дело сами больные, которые после концерта подходили со счастливыми улыбками и благодарили меня. Я не могла понять этого. Объяснили врачи - что плач помог больным заглянуть в самих себя, пережить свое подлинное, без самообольщения состояние. Это ведь наша общая проблема - мы не знаем своего сердца, не понимаем его, не верим ему. Мы - рабы фантомов, глупых, но часто удобных, навязанных извне представлений. А вот плач возвращает человека к самому себе, он учится слышать свое сердце.

- Вы всегда заранее продумываете программы?

- часто программа окончательно выстраивается уже перед самим выступлением. Для меня очень важно, чтобы это было максимально правдиво по отношению к самой себе. Да и человеку нужно освоиться в зале, почувствовать самого себя... Мне и в этом смысле помогло пение в нетрадиционных местах. Например, мы выступали в институте министерства чрезвычайных ситуаций. В зале сидели люди, которые побывали во многих горячих точках. Это совершенно особые люди - как будто одна нервная, до предела натянутая струна. Это состояние их жизни - постоянно на максимуме. Я не могла не учитывать этого на концерте.

- Но ведь вам и самой приходится бывать в состоянии натянутой струны.

- Да, конечно. Моя жизнь связана с необычными ситуациями. Такова профессия, и я понимаю, что это такое - держать удар, быть сильной. Наше время врывается как тать, как разбойник... Ведь у каждого времени свое звучание, своя живопись, архитектура. Так вот, музыка нашего времени звучит отталкивающе, неприятно. В ней - та холодность мира, которая сейчас ощущается в большей степени.

- Этим определяется особое ваше отношение к началу двадцатого века - эпохе, называемой "серебряным веком"?

- мне кажется, у людей того времени была другая структура, другая скелетность. Сейчас, на мой взгляд, люди имеют более жесткую, но одновременно и непрочную конструкцию.

Для того чтобы что-либо строить, особенно если самого себя, нельзя игнорировать главного. Чем выше дом, тем прочнее должен быть фундамент. Что касается "серебряного века", в самом названии звучит мягкий красивый металл. Его мягкости, изящества, я думаю, лишены сейчас люди.

- Ваши любимые поэты?

- прежде всего это, конечно, пушкин. Об этом даже и неловко говорить, потому что это как бы само собой разумеется. Что-то наше, родное, свое - это и есть пушкин. А вот у ахматовой меня потряс особый дух служения творчеству, своему предназначению. Ахматова была ведь верующим человеком. И какое в ее поэзии чувствуется удивительное таинственное хранение души от посторонних глаз и удивительная жизнь веры!

- недавно вышел ваш приуроченный к 200-летию пушкина диск "я помню чудное мгновенье". Не кажется ли вам, что во всяком юбилее есть некоторая опасность "растиражирования"?

- опасность "растиражирования" пушкину не угрожает. Это касается нас. Это, так сказать, наши проблемы. Да и как можно "растиражировать" то, что уже, к сожалению, не является нашей речью.

- Но язык не может не развиваться...

- Если за яблоней не ухаживать, то она дичает, яблок становится меньше, меняется их вид. Только это не является для дерева его настоящим развитием.

- Евгения валерьевна, хорошо знающие вас люди утверждают, что единственное ваше политическое кредо - любить россию. А что бы вы могли сказать об этом сами?

- даже самая замечательная и прогрессивная идея усредняет и обедняет людей. Лучшее сообщество, которое я когда-либо встречала, - это сообщество в церкви. Сообщество людей, которые при всем многообразии, может быть, полярности мнений, имеют нечто общее, что их настолько возвышает... Ведь только в храме перед человеком разворачивается особая глубина жизни, ее особое дыхание...

- Что дает вам силу в жизни и в творчестве?

- я в общем-то уже и ответила - господь бог. И слава богу, сама бы я ничего не смогла. Как, впрочем, думаю, и все другие. Источник жизни у всех общий. Это нас всех роднит, делает братьями и сестрами...