Федор андреевский.

В кремлевском дворце съездов прошли модные балетные поминки по другу джанни.

Одного из лидеров европейского балета и одного из самых одиозных кутюрье связывали несколько совместных проектов -- джанни версаче шил для балетов мориса бежара костюмы, отчего спектакли были и балетным представлением, и показом мод. Свое "болеро для джанни" бежар в память о погибшем друге создал по образу и подобию тех успешных акций.

Весь мировой бомонд относился к изделиям версаче с добродушной иронией, как, впрочем, и сам кутюрье. Зато наши соотечественники эту моду воспринимали вполне серьезно. Каждый господин, имеющий автомобиль "мерседес" и приличный доход, полагал, что красный пиджак с золотыми пуговицами с изображением медузы горгоны обязательно должен пополнить его гардероб, а своей жене непременно дарил если не платье, то подушку или сервиз от версаче (благо, ассортимент товаров у кутюрье безбрежно широк). На "болеро для джанни" верные поклонники версаче приходили в костюмах от него самого.

Везя "болеро" в москву, бежар, вероятно, знал о популярности покойного кутюрье среди столичного населения с большими доходами. Но удачи это знание ему не принесло.

Дворец не годится.

Выбранный для "болеро" зал годится только для съездов. Или для нового балета "том сойер" в постановке художественного руководителя театра "кремлевский балет" андрея петрова.

А бежар для кремлевского дворца не годится.

И наоми кемпбелл для кремлевского дворца не годится.

Наконец, манекенщицы "ред старз" для кремлевского дворца не годятся -- или, наоборот, кремлевский дворец не годится им. Сочетаются ли балет и мода, соответствует шоу обстановке, политической эпохе, финансовой ситуации и народным настроениям -- вопрос, на который пришлось отвечать известному российскому бизнесмену умару джабраилову, настоящему солисту этого представления, потому что ни братья-сестры версаче, ни крестный отец европейского балета морис бежар в москву не приехали.

Что же до наоми кемпбелл, то она лицо наемное: деньги платят -- показывает себя, не платят -- прячет. Платят, но нужно отдать в благотворительный фонд? в этом случае показывает себя со всей черной спесью, раскачивая бедрами, подобно примам театра мод славы зайцева, и выставляя вперед левое плечо, как лучшие мужчины-манекенщики общесоюзного дома моделей на кузнецком мосту. Впрочем, одна лишь наоми, кажется, поняла смысл происходящего и агрессивно отыграла свою роль, создав вокруг себя мыслимый и немыслимый ажиотаж: прячась от камер, уходя от ответов, окружая себя тремя кордонами заграждений, но все же совершив ряд публичных появлений в компании все того же умара джабраилова и своего бой-френда.

Что надо сотворить с бежаром, чтобы публика скучала на его балете? всего лишь поместить его хореографию в убивающий все живое монументальный кдс.

Жанр не годится.

Чтобы публика совсем умирала от скуки, можно разбавить балет бежара одним несвежим показом от версаче, добавив к версаче наоми кемпбелл и лишив бежара поддержки клакеров и особой балетной публики. Похоже, объединившись между собой, мода и балет превратились в единый жанр -- скучный, а зрители, часть которых -- убежденные балетоманы, а другая -- праздные любители моды, наоборот, так и не нашли для себя общего утешения. Во время первого, балетного, акта некоторые поклонники наоми ходили курить, а во время второго, модного, балетоманы даже не пытались разглядеть фигуру топ-модели, полагая это занятие недостойным завсегдатая большого театра.

Смотреть моду полагается вблизи. Балет можно наблюдать и с балкона. Однако "болеро для джанни" оказалось особым случаем: смотреть дефиле версаче (а показанная коллекция pret-a-porter от донателлы версаче была признана критиками моды наименее удачной за период властвования сестры покойного в его доме) как раз стоило издалека -- на мониторе, неловко подвешенном над сценой и отражавшем все, что происходило на подиуме, не было видно мелких изъянов, которые, как правило, отличают русских моделей, и лишь траекторию движения тела наоми по прозванию черный лебедь можно было наблюдать в идеальном ракурсе.

Зато третий акт фантастического в своей несклеенности действа заставил забыть о прежних упреках. Даже отсутствуя в москве, виртуальный бежар расставил все по местам: красно-черная графика "болеро" украсила монументальный прямоугольник кремлевской сцены, а лебединая гибкость октавио науэт-стенли заставила забыть о разбитном "походняке" королевы подиума.

И только в самом финале этого удивительного представления стало ясно, ради чего все затевалось: выходя из боровицких ворот, один зритель, включая мобильный телефон и оглядываясь в поисках своего шофера, спросил другого: "ты че, мою не узнал? последняя выходила. Да она эту черную на раз сделала!".