абн (http://www.abnews.ru) 23.12.2003, санкт-петербург 09:12 вчера состоялось открытие общедоступного музея ломоносовского фарфорового завода (лфз), завершившее длительный период "смутного времени", когда заводская коллекция, безусловное национальное достояние, была козырем в борьбе между российскими и иностранными владельцами лфз. Статус музея непрост: располагаясь на территории лфз, он тем не менее является отделом государственного эрмитажа. Высший смысл перехода музея под патронаж эрмитажа прояснился в ходе пресс-конференции, где михаилу пиотровскому пришлось отдуваться за всех ее участников, шла ли речь о включении музея в потенциальный туристический маршрут "лавра -- церковь 'кулич и пасха' -- лфз", создании индустриального музея в бывшей резиденции коллекции или превращении лфз из отсталого предприятия в "агрессивное". Владельцы и менеджеры лфз, наверное, люди замечательные, о чем свидетельствует сам музей, но ни в коем случае не публичные. Мажоритарный акционер и председатель наблюдательного совета галина цветкова в ответ на вопрос, почему она занялась фарфором, обворожительно-смущенно смеялась и отвечала: "потому что мне это нравится". И выражала уверенность в том, что каждый второй или третий петербуржец коллекционирует изделия лфз. Президент корпорации "никойл" николай цветков злоупотреблял словами "традиция", "высокие люди" и "культурная святыня". А гендиректор лфз николай гордеев высказывал убеждение в том, что в клубе любителей императорского фарфорового завода, который вскоре увидит свет, "будет воплощена пуповина, которая связывает нас с петербуржцами". Но все это, конечно, пустяки по сравнению с теми двумя -- из трех намеченных -- залами музея, которые были вчера представлены публике. Первый зал сначала несколько смущал: петербургской продукции в нем мало. Фарфор китайский, японский, майсенский, саксонский, делфтский, севрский, веджвудский, баварский, гарднеровский. Тяжеловесные немецкие фарфоровые звери, прозрачно сулящий грядущие потрясения германский фарфоровый плат 1912 года, где над сельским пейзажем зависает дирижабль. Упоительный датский модерн: вазы с большеухими лисами-фенеками, с ручками-саламандрами, с переплетающимися змеями, гротескный морской петух, блюдо с ночным пейзажем с мельницами. Помимо того, что это уникальный шанс увидеть мини-панораму мирового фарфора, иностранное засилье оправдано драматургически. В экспозицию вплетаются работы отечественных мастеров, часто схожие с иноземными, но, как в случае с вазами с растительными мотивами 1910-х годов, им не уступающие. На глазах происходит абсорбция отечественной школой всего, что делалось за пределами империи. Всеядный космополитизм русского фарфора правит бал во втором зале. Его символ -- мирно пасущиеся в одной витрине лошади и тигры, носороги и крокодилы, еноты и тюлени. Его символ -- монументальная серия "народности россии": горцы в газырях, русские бабы, чукчи и китайцы. Псевдопомпейские композиции, псевдоготический сервиз, меланхоличные тарелки с видами русских усадеб и псевдоегипетские вазы -- вещная иллюстрация к тезису культуролога николая анциферова о петербурге как "городе трагического империализма", жадно усваивающем любые мотивы любых времен и народов. Тем более забавная, что в экспозиции почти нет модного ныне имперского китча, так, несколько иконок и портретов государей. Иного китча хватает, но, подернутый патиной времени, он мил и симпатичен, как кокетливая женская фигурка, опирающаяся на трофеи, взятые русской армией при чесме и измаиле. .