РИчард бартон и элизабет тэйлор -голливудские антоний и клеопатра.

Это было в дни одного из первых московских международных кинофестивалей. Как-то вечером... Как гром среди ясного неба - мне позвонил верховный главнокомандующий советского кино ермаш и ошарашил с первых же слов:

- мэлор, надо спасать фестиваль!

- как? от кого или от чего? и почему именно я? - спросил я верховного.

Ответ ермаша на мои вопросительные знаки сводился к следующему. На завтра назначена демонстрация конкурсного югославского фильма "битва у сутиески", в котором роль партизанского вождя тито играет ричард бартон. Он должен руководить презентацией картины и вообще является главной приманкой фестиваля. Однако вот уже три дня после приезда в москву бартон не выходит из своего люкса в гостинице "россия" и беспробудно пьет. Если бартон сорвет презентацию фильма, может разразиться грандиозный политический скандал, тито пожалуется самому брежневу, и покатятся головы. Поскольку я знаком с бартоном еще по лондону, то, может быть, мне удастся как-нибудь проникнуть к нему и "повлиять"?

утопающий явно хватался за соломинку, ибо повлиять на бартона, тем более в момент запоя, мог лишь один всевышний, да и его шансы были бы в лучшем случае фифти-фифти. Но чем черт не шутит. Попытка - не пытка. К тому же явная безнадежность предприятия подстегивала мое самолюбие. Короче, я согласился, поставив ермашу одно непременное условие - полный карт-бланш и невмешательство органов госбезопасности, пасших фестиваль. Ермаш пообещал, что выполнит мое условие, обеспечит доступ к телу бартона и все такое прочее. Слово свое киноглавком в общем сдержал.

Загрузив на всякий пожарный случай свой автомобиль любимыми напитками ричарда - белое вино, виски, джин и коньяк, я немедленно рванул в "россию", отгороженную от всего остального человечества кордоном "искусствоведов в штатском". Но, повторяю, ермаш сдержал свое слово, и я беспрепятственно добрался до 22-го этажа, где находился люкс бартона. Дежурная по коридору разрешила мне постучать в дверь, добавив при этом, что вряд ли ее откроют.

Я постучал, и дверь открылась! на пороге стоял негр-гигант. Это был личный телохранитель бартона. Я представился и сказал, что хочу поговорить с его подопечным. Негр-гигант с сомнением взглянул на меня, однако согласился доложить. Хлопнув дверью перед моим носом, негр исчез. Через несколько минут дверь вновь открылась, и негр пригласил меня в апартаменты бартона. В люксе было темно; окна были зашторены; гостиную освещала лишь тусклая настольная лампа. В кресле у лампы сидел джентльмен, который представился как личный врач бартона. Он сказал, что ричард принимает ванну и скоро выйдет. Ожидая явления бартона, мы разговорились и быстро нашли общий язык. Вскоре доктор, как до него ермаш, стал уповать на меня. И тут я понял, что дело швах. Видимо, придворный эскулап исчерпал все свои возможности и сейчас надеялся только на чудо. Кто знает, быть может, я был послан самим провидением?!

бэртон вышел из ванны, как премьер выходит на сцену. Он был в роскошном банном халате. Мокрые волосы слиплись на лбу. С какой-то деланной аффектацией ричард обнял меня, затем оттолкнул и с усмешкой произнес:

- они послали тебя, чтобы узнать, упаду ли я со сцены, представляя завтра фильм о тито, не так ли?

- что-то в этом роде, - ответил я, пытаясь попасть ему в тон.

- А могут они обеспечить мне лиз?

- вот этого даже они не могут.

- То-то же. Лиз это вам не мировое господство.

Устроителям кинофестиваля не повезло. Они пригласили бартона в москву как раз в те самые дни, когда его отношения с элизабет тэйлор окончательно разладились и в воздухе сильно запахло разводом. Поводом к размолвке послужил инцидент в будапеште, где бартон снимался в "синей бороде". Вместе с ним в фильме были заняты такие секс-бомбы, как рэкел уэлч, вирна лизи и натали делон. Но бартон положил глаз на сравнительно неизвестную старлетку со смешной фамилией дора закаблукова. В одной из сцен она снималась нагой с бартоном - синей бородой, который, как показалось присутствовавшей на съемках тэйлор, вложил в сцену "слишком много страсти". Элизабет надавала бедной доре закаблуковой пощечин и разбила о голову синей бороды чуть ли не целый сервиз.

Тэйлор чувствовала себя тем более оскорбленной, что сцена с нагой закаблуковой состоялась в канун ее дня рождения. (Элизабет исполнялось сорок лет.) В будапешт слетелся весь голливуд, прилетели и приехали почти все международные звезды театра и кино. А тут вдруг эта закаблукова! бартон отчаянно пытался замолить свой грех и преподнес жене роскошное ожерелье из бриллиантов лимонного цвета, которое когда-то принадлежало какому-то индийскому принцу и хранилось в тадж махале. Ожерелье было принято, но покаяние отвергнуто. После гигантской пьянки, а лиз пила почти наравне с ричем, великие возлюбленные разбежались в разные стороны. Тэйлор махнула за океан, бартон продолжал колесить по европам.

И вот в самый канун московского кинофестиваля элизабет тэйлор призвала представителей печати в свои покои в нью-йоркском отеле "риджени" и зачитала им следующее заявление: "я уверена в том, что нам с ричардом надо на некоторое время расстаться. Я убеждена, что это хорошая и конструктивная идея. Возможно, мы слишком сильно любили друг друга. Я никогда не думала, что такое возможно. Мы никогда не расставались друг с другом. (В прямом переводе "мы всегда были в кармане друг у друга".) И как мне представляется, что и вызвало наш временный разрыв. Я верю всем моим сердцем, что это расставание вернет нас наконец туда, где нам положено быть, - в объятия друг друга".

Но пока они находились на разных концах планеты: лиз улетела из нью-йорка в лос-анджелес, а рич пил горькую в москве.

Видимо, изголодавшись по собеседнику, бартон обрушил на меня каскад покаяний и откровений, противореча себе буквально на каждом слове. Он был великий рассказчик и великий враль. Но врал он всегда складно. Заслушаешься! он то обвинял лиз в том, что любовь к ней отняла у него все силы, и поэтому он не стал подлинно великим артистом, как лоренс оливье, кронпринцем которого его нарекла молва, то уничижительно и презрительно бичевал самого себя как лжеактера.

- Когда я начинал, я хотел быть одновременно самым богатым, самым знаменитым и самым великим актером в мире, - говорил ричард, вернее, декламировал. Его неповторимые и неотразимые зеленые глаза сверкали. - Я не понимал, не хотел понимать, что мое желание неосуществимо, ибо одно исключало другое. И вот я стал самым богатым и знаменитым актером. Но самым великим не стал. Да и вообще не стал никаким актером. Какой я актер! я - бизнесмен! я не пошевелю даже пальцем, пока мне не заплатят, а оливье может играть даже для самого себя перед зеркалом. У меня больше ценных картин, чем у гилгута, но гилгут великий актер, а я великий антиквар. Я надарил лиз бриллианты на многие миллионы долларов, чтобы прославиться, но не смог сыграть короля лира. Выбрав между шекспиром и голливудом голливуд, я подписал себе смертный приговор, а лиз как бы заверила мою подпись!

голос бартона сотрясал люкс "россии". Ах этот голос потомка уэлльских шахтеров и несостоявшегося кронпринца театральных подмостков лондонского вест-энда! голос бартона, по общему мнению, был самым сильным оружием в его актерском арсенале - глубокий, бархатный, проникающий в душу, заволакивающий, зачаровывающий. А дикция? боже, что за дикция, которую не смог одолеть даже ужасный бартоновский алкоголизм! ("мой голос сильнее моей печени", - шутил бартон).

Врач, телохранитель и я, как загипнотизированные, слушали этот театр одного актера. Ричард проклинал себя, но одновременно и опровергал. Он давал представление совершенно бесплатно, как его кумир и соперник оливье, игравший только для себя перед зеркалом. И бартон играл только для себя. Нас как бы не было. Мы были даже не статистами, а лишь декорациями, как тяжелая гостиничная мебель, как еще более тяжелые шторы-портьеры, закрывавшие захватывающий дух вид на златоглавую с верхотуры "россии".

Лишь изредка ричард прерывал свой монолог - mea culpa! - прикладываясь к бутылке "цинандали" прямо из горлышка. Поймав тревожный взгляд врача и стряхнув гипноз, я совершил кощунство - вклинился в чудоговорение бартона:

- ричард, какой смысл бузовать в склепе "россии"? лучше махнем в "арагви".

- А что такое "арагви"? - настороженно спросил бартон.

- Это самый знаменитый ресторан в москве. Отменная кавказская кухня и место встреч международных шпионов.

Последний аргумент, видимо, подействовал на бартона, разжег его любопытство. Недаром его лучшая роль в кино - английского разведчика алека лимаса из фильма "шпион, пришедший с холода" по одноименному роману джона ле карре. Короче, ричард согласился. Он сбросил халат и переоделся с помощью негра-телохранителя. Экспортируемый нами, бартон впервые покинул свой люкс. Коридорная с благоговейным ужасом глядела на нас. Ее ужас перерос в панику, когда бартон подошел к ней и что-то сказал по-английски. Я перевел:

- мистер бартон просит вас на случай, если элизабет тэйлор позвонит из лос-анджелеса, передать ей, что он недоступен для телефонного разговора.

Коридорная окаменела, как статуя пушкинского командора. Уверен, никогда ни до, ни после она не получала столь ответственного задания. Привыкшая следить за знатными иностранцами, водившими в номера московских проституток, наша бедная коридорная неожиданно оказалась участницей любовной трагедии, которая держала в напряжении весь мир.

В коридоре за нами увязались двое - киноактер олег видов и фотокорреспондент агентства ассошиэйтед пресс. Второго я взял с собой при условии, что он не будет фотографировать, видову же отказал. На ломаном английском языке видов пытался апеллировать к бартону, упирая на то, что они - коллеги. Но апелляция была отвергнута. (Кстати, сейчас олег видов живет в калифорнии и, кажется, занят околокинематографической деятельностью.).

Я Пригласил бартона в свою машину. И здесь впервые вмешались органы. Водитель специально прикрепленной к ричарду "чайки" сказал мне резким, не терпящим возражения тоном:

- господин бартон поедет только со мной, или он вообще никуда не поедет.

Бартон трагикомически развел руками. Пришлось согласиться. Ричард и телохранитель сели в "чайку", его врач и фотокор ап ко мне в "дорж-чарджер", и мы двинулись цугом по направлению к "арагви".

Стол в центральном зале был зарезервирован мною заранее. На всякий случай. Я заказал типичную грузинскую трапезу - лобио, сациви, шашлыки на ребрышке, блюда из зелени и тому подобное. Пить решили белое "цинандали". Я сказал ричарду, что у меня в багажнике есть и более серьезное пойло, но ричард, поблагодарив, отказался.

- Сегодня я не в форме для серьезной выпивки, - ответил он, как мне показалось, смутившись.

Я попросил официанта принести полдюжины "цинандали". Официант принес бутылки и поставил их между мной и бэртоном. Я сидел во главе стола, исполняя одновременно роли тамады и виночерпия. Ричард сидел по правую руку от меня. Остальные участники трапезы расположились несколько поодаль, так как стол был рассчитан приблизительно человек на двенадцать, а нас было всего пять.

Я описываю столь подробно дислокацию трапезы не ради склонности к детализации, а с умыслом - и вот почему. Фотокор ап не сдержал данного мне слова и все-таки щелкнул орудием своего производства. Он хитроумно вычленил в кадре только меня и бартона и стоявшую перед нами батарею бутылок "цинандали". Получалось, что мы как бы пили все это на двоих. Фотография обошла всю мировую печать. (У меня в архиве до сих пор хранятся вырезки из газет - американских, европейских, даже японских!) подпись под фотографией звучала приблизительно так: "ричард бартон заливает вином горе от разлуки с элизабет тэйлор в московском ресторане "арагви" в компании не меньшего выпивохи советского журналиста мэлора стуруа". (В английском оригинале with the russian jornalist melor sturua, who is a boorer in his own right".) Когда я впервые увидел эту фотографию в газетах, мне захотелось дать в зубы папарацци из ап и даже подать на него в суд. Но тогда подобные вещи не поощрялись. К тому же охранная грамота ермаша защищала меня от партийно-кагэбэшного преследования и обвинений в аморалке. Моя печень, как и сердце, принадлежали партии!

однако вернемся к нашему повествованию. Пир шел горой. Блюда сменялись блюдами, тосты - тостами. Ричарду пришлись по душе и грузинская кухня, и правила грузинского застолья. Вскоре он сам начал произносить тосты, имитируя грузинское красноречие. Заиграл оркестр грузинских национальных инструментов. Певец начал исполнять народные песни грузии.

- Мэлор, а ваши песни очень похожи на наши, уэлльские. Я даже могу подпевать им, - сказал бартон.

- Давай, попробуем.

И вот бартон залез на балкон, где расположился оркестр, и стал петь дуэтом: автандил - так звали певца - по-грузински, ричард - по-уэлльсски. Короче, было весело.

Когда мы впервые вошли в ресторан, бартон попросил меня отказаться от столика в центральном зале и уединиться в кабинете, чтобы избежать "назойливых любителей автографов". Я решительно воспротивился этому:

- зачем запираться в кабинете? тогда можно было бы просто остаться в люксе "россии". Никакой разницы. Атмосфера "арагви" именно здесь, на людях.

Конечно, "назойливые любители автографов" увивались вокруг нашего стола. При каждом их подходе ричард нервно вскакивал, но его тревога всегда оказывалась ложной. "Назойливые", в основном мои соотечественники-грузины, охотились за моим автографом. Бартон здесь был инкогнито. Он даже несколько приуныл от такого редкого невнимания к своей персоне и стал подшучивать над своим неутоленным тщеславием. Впрочем, однажды перепало и ему. К нашему столу подошла пожилая супружеская пара, как потом выяснилось - туристы из техаса! пара робко осведомилась: уж не ричард ли он бартон? когда бартон радостно засвидетельствовал свою аутентичность, супруги из техаса столь же робко попросили его оставить автограф на меню "арагви", ричард немедленно и охотно согласился, а затем, обратившись ко мне, сказал, улыбаясь:

- вот видишь, в москве знают не только тебя.

Повторяю, было весело. На какое-то время бартон забыл о коварной лиз, строившей козни из далекого лос-анджелеса. Он даже протрезвел, выйдя из мрачного ступора. (Одно дело - пить с горя, другое - от веселья.).

БЫла поздняя ночь, когда мы вышли из ресторана. На этот раз водитель бартоновской персональной "чайки" потребовал, чтобы в нее сел не только ричард, но и я. И водитель был, конечно, абсолютно прав. Мой "додж-чарджер" так и остался ночевать у стен "арагви" под надежным присмотром статуи юрия долгорукого, а мы рванули на всех парах в "россию".

На следующий день ричард бартон ни с какой сцены не упал и вполне достойно представил фильм о тито: о том, как партизанский вожак иосиф броз вывел из германского окружения свои отряды, засевшие в горах. Бартону ассистировал сергей бондарчук, один из авторов сценария.

Итак, международный конфликт не разразился. Московский кинофестиваль был спасен. Но вот об узах гименея, соединявших ричарда бартона и элизабет тэйлор, нельзя было сказать то же самое.

В библии все началось с евы, а у них - с клеопатры, вернее, с "антония и клеопатры", которых задумал снимать глава "хх век фокс" спирос скурас, привлекший в качестве сценаристов самих плутарха, светония и аппиана и придав им в соавторы голливудского режиссера джозефа мэнкиевича.

Каноническая версия гласит, что бартон и тэйлор впервые встретились в павильонах синичеты - римского эквивалента голливуда - в момент съемок "клеопатры", причем того эпизода, в котором тэйлор позировала нагой (помните дору закаблукову?). Согласно той же канонической версии, бартон, приглашенный на роль антония, был сражен на месте стрелой не то амура, не то купидона, что, конечно, один черт, и тут же, не отходя от кинокамеры, без ума влюбился в голливудскую клеопатру.

В действительности все было несколько иначе. По словам самого ричарда, он впервые встретился с элизабет еще в 1953 году на какой-то великосветской тусовке в беверли-хиллз. К тому времени бартон уже был одним из премьеров шекспировского репертуара, выступая на сцене лондонского олд вик, и весьма успешно завоевывал голливуд - и кинематографический, и светский, пьянствуя с хэмфри богартом и флиртуя с гретой гарбо. Знаменитая репортерша светской хроники гедда хоппер, создававшая и свергавшая идолов экрана в своих колонках, писала, что "явление бартона голливуду не имело себе равных после появления на его небосклоне десять лет назад грегори пека".

Вот как описывал свою первую встречу с лиз сам ричард:

- вокруг плавательного бассейна собралась куча людей. Все загорелые, и все пьющие. Было воскресное утро, и напитки подавали для опохмела - "блади мэри", бойлмейкеры, хайболлс, холодное пиво. Кое-кто был мне знаком, кое-кого мне представили. Мокрые, покрытые калифорнийским загаром руки протягивались ко мне из свимминг-пула. Люди были настроены дружелюбно и сразу же стали величать меня диком. (Сокращенное от ричард.) Я просил их звать меня ричардом, ибо дик превращало меня в некий символ. (Дик - мужской половой орган на американском сленге; а за бартоном шла слава секс-машины.) Люди смеялись моей просьбе, ну а я чувствовал себя несколько нервозно. И вот в момент этого моего небольшого светского триумфа девушка, сидевшая по другую сторону плавательного бассейна, опустила на колени книгу, которую читала, сняла темные очки и взглянула на меня. Она была необыкновенно красивой, и это почему-то вызвало у меня приступ смеха, который я с трудом подавил. Девушка отпила пиво из бокала и вновь погрузилась в чтение. А я, бражничая и разыгрывая роль сына бедного шахтера, удивленного и польщенного оказываемым ему вниманием, продолжал следить одним глазом за читающей девочкой. Она, вне всякого сомнения, была великолепной, великолепной в своей щедрой красоте. Красоты этой было чертовски много. Но меня она, к сожалению, игнорировала. Я вовсю старался привлечь ее внимание, рассказывая уморительную историю про моего деда. Все вокруг смеялись, а она отвернулась и начала судачить с какой-то дамой.

На сей раз бартон не привирал. Элизабет тэйлор тоже припоминает эту первую мимолетную встречу будущих голливудских антония и клеопатры:

- моим первым впечатлением о ричарде было, что он переполнен самим собой, как павлин или тетерев. Он говорил безостановочно, но я одарила его всего лишь холодным рыбьим взглядом.

Такова фактическая проза жизни. Иное дело легенда, перед которой никакому факту не устоять. Недаром наша история - летопись легенд, а не фактов, что и делает ее не только увлекательной и поучительной, но и правдивой. Об этом свидетельствуют и плутарх со светонием - "сценаристы голливудского боевика, навеки соединившего антония и клеопатру если и не хх века, то "хх века фокс" - ричарда бартона и элизабет тэйлор.

(Окончание читайте.

В следующем воскресном выпуске "мк").

Мэлор стуруа.