Если вы режиссер и у вас есть намерение снять фильм о 50 - 70-х годах, то я могу подсказать, где взять подлинный реквизит для съемок. Каждый понедельник улицу крупской, вернее тот ее участок, что прилегает к средному рынку, оккупируют так называемые барахольщики со своим нехитрым добром. 90 процентов товара - б/у: старые книги, ржавая сантехника, пластинки, тряпье, в котором расхаживали послевоенные франты и франтихи.

Я пришел сюда не за вещами. Меня интересовали люди, торгующие частичками своей былой жизни.

После дотошного осмотра разбросанных по земле тряпиц останавливаюсь возле деревянного заборчика. На нем две пенсионерки, одна из которых вполне могла бы быть матерью другой, любовно развесили свой товар - рубашки, кофты, нижнее белье. Возле забора лежат книжки и детские игрушки.

Кто-то из зевак интересуется стоимостью брюк. Полтинничек, следует ответ. Втираюсь в доверие, спрашиваю, как идет торговля, откуда вещи. Оказывается, понедельник - единственный день, который они проводят на улице, в остальные дни торгуют в крытом павильоне. Там приходится платить за место 5 рублей. В биографии вещей никакого мелодраматизма нет - дети выросли, вот вещи и остались. Раньше бы роздали, а сейчас - жалко. А на отшибе тетушки расположились с умыслом - подальше от тех, что пьют и ворованным торгуют.

Жильцы близлежащих домов, конечно, против стихийного торжища, хором и в розницу пишут куда следует, однако милиция беспокоит рыночников лишь изредка - когда украденное добро разыскивает. На памяти женщин всего два случая переполоха - с "объявленными в розыск" тележкой да телевизором.

Иду дальше. Понурая старушка продает стеклянный сервизик: штоф и пять стаканчиков с золотой каемочкой.

- 50 рублей, - опережает мой вопрос хозяйка (видимо, здесь все по 50!).

- Сколько же штофу годков?

- это матери-покойницы. Мне уж самой восемьдесят. Было стаканчиков шесть, да один мама разбила. Помню, так горевала. Бери, парень, торгуйся.

- Расскажите какую-нибудь историю про сервиз, и я возьму, - пытаюсь забросить наживку.

Молодая бойкая соседка, слыша разговор, советует старушке:

- скажи, что из этой стопки пил сталин, а из той - хрущев.

Та, не видя во мне потенциального покупателя, замкнулась. "Бойкая" никак не угомонится:

- купи у меня что-нибудь!

на ее "месте" раскидано (именно так, а не разложено) разномастное барахло и несколько электробритв. Перехватив мой взгляд, она угрюмо бросает.

- Бритву возьми. У меня их много. Тебя дожидались. У нас ведь так: один дурак продает, другой - покупает.

Поодаль торговка с несвежим лицом продает железный хлам, среди которого выделяются никелированные колесные диски (непарные, бэушные, конечно). Хозяин "жигулей", весь обвешанный современными средствами связи, просит показать ему один из них. Приглядываюсь - у его стального друга как раз такого не хватает. "Сейчас он купит диск, украденный у самого себя", - пытаюсь я смоделировать ситуацию, но диск оказывается похожим, а не тем же самым.

У другой торговки присматриваю себе костюмчик. По ее словам, импортный. Я делаю брезгливый вид: мол, наверное, после чьей-то смерти остался - тем самым провоцирую на рассказ.

- Да нет. Зять в нем женился. А щас растолстел, и не сходится на нем вещь. А тебе как раз будет. Давай примерим.

Я тереблю жесткую костюмную ткань и отваливаю, обещая подумать над предложением. А вот и россыпь пластинок. "Зеркало души" пугачевой. Помнится, когда этот бестселлер выбрасывали в "мелодии", давки были неописуемые. Спрашиваю меломаншу, не жалко ли расставаться со столь ценным сокровищем. Хозяйка (ей дашь и семьдесят, и пятьдесят) разыгрывает добродушие:

- вот, дорогой, самое любимое для тебя припасла. Всего за пять рублей.

Пока я роюсь в ее пластинках, перебрасываемся репликами. Вдруг ее осеняет:

- слышь, может, тебе патефон нужен? ты таких не видел. На батарейках. Пойдем ко мне домой, я здесь рядом живу - вон в деревянном.

Назвался груздем... Даю согласие. Любопытно, что это за чудо такое? "тетя" оставляет товар под наблюдение соседки, и мы втискиваемся в переулок. По дороге хозяйка объясняет:

- знаешь, пластинки не мои. Дочкины. Только они ей не нужны. Она в деревне с мужем живет. Бухгалтер. А я тут еле-еле перебиваюсь. Она, правда, к себе зовет, а мне не хочется. Привыкла здесь.

- И в морозы торгуете?

- и зимой, и летом. Все распродаю. Да и что дома делать, с людьми-то веселее.

Спрашиваю, торгуют ли ворованным. Сразу - молчок. Проходим темным коридором. Правая рука инстинктивно отдает портфель с диктофоном левой руке, кисть сжимается в кулак - мало ли что.

Проникаем в квартиру. Не столько блеск, сколько нищета. Черный кофейный набор хозяйка еще не успела снести на рынок. "Патефон" оказывается мини-вертушкой "заря-880" с несменяемой иглой. Действительно на батарейках. И с набором маленьких пластиночек величиной с ладонь. Батарейки ссохлись, и сколько мы ни бились, запустить аппарат так и не смогли. А может быть, он уже отработал свой век...

- Ну хоть пластинки возьми, - женщина сует мне голубые гибкие кругляши. Поспешно ретируюсь.

Мое ретропутешествие подошло к концу. Для меня это было что-то вроде похода в музей. Музей, населенный б/у вещами и, к сожалению, б/у людьми.

Артем смельчаков.