Если уж служить за границей, то только в германии. Не в польше, не в венгрии, где аборигены, хоть и сладки на язык, но кто проверял их пазуху. В германии все ясно - их припугнули в сорок пятом и в семидесятых годах все фрицы вместе со своими гретхен вместо "спасибо" слышали "хендехох". В магазинах своих, с утра до вечера умытых и начищенных, с симпатичной улыбкой предлагали сервиз "мадонна". На сервизах не наши, кукольно-заграничные дамы были так роскошно декольтированы, что примитивно будоражили фантазию. Но владимир константинович борискин - охотник. Уже на украине, счастливо отслужив в дойче демократише републике, все вспоминал эти германские охотничьи угодья, такие же чистые и лакированные, как магазины.

- Нет уж, нетушки! - часто повторяла жена владимира константиновича. - Если будут посылать, то только не в германию. - Ага, в африку! - подъелдыкнул подполковник борискин, естественно, не веря ни одному своему слову. Африку-то мы знаем по книжке чуковского "лимпопо, гориллы-крокодилы". Но на то она и русская земля. Здесь нельзя втуне произносить слово. Оно живо приобретет плоть. Генеральный штаб словно подслушал владимира константиновича, приказал ему через самых главный командиров: "в эфиопию". Об эфиопии же помнилось одно непотребство, анекдот: "пьяница на остановке просит закурить у темнокожего: "негр, эфиоп...Твою, дай спички". Тот обиженно поправляет: "я не негр, я эфиоп". А еще в "малой советской энциклопедии" можно было прочесть, что эту страну раньше называли "абиссиния". Похоже на шипение ядовитой змеи.

Все же страшно было ехать. Хорошо хоть добрые люди предупредили. Понемногу, по рюмочке-другой в этой стране надо пить джин. В джине хинин. А он против малярии первое дело. Эфиопия, как и москва, большая деревня. Здесь все про всех знают. И если сюда владимир константинович приехал при императоре еще хайле селасье, то служить-то ему пришлось в 1977-1978 годах при почти народном режиме военных во главе с мангусте сухейле мариаме. Вот его на фотографии можно хорошо разглядеть. Тут мангусте в кругу наших военных специалистов у стен правительственного дворца, разительно напоминающего краснодарский универсам. М.С.Мариам, тут же провозгласивший эфиопию социалистической, имеет на снимке умное лицо мулата, обучавшегося в сорбонне. Оно равнодушно, с каким-то я бы сказал, русским оттенком. Военная форма похожа на кубинскую. Отличие - в коротких "цирковых" сапожках. Вся фигура мангусто щегольская. Просто эфиопский гусар. После того, как наших советников наградили медалями "участник революционной войны", все зашли в универсам-дворец, и всех стали угощать сырым мясом. Там был и наш крупный политический деятель а.Н.Косыгин, от мяса он тут же отказался, а военные попробовали телятинки. Угощение сырым мясом - знак особого расположения. Конечно, могли на столы насыпать вязанки бананов. Но в этой стране бананы пошлы, как в рязанской области репа.

Я забежал вперед, остановился на награждениях. А ведь до этого было элементарное "ощупывание" страны, которая для нас почти что марс. Что симпатично? то, что всех белых здесь называли "фананджа". И за весь век, как утверждают эфиопы, был случайно подстрелен лишь один "фананджа". Откуда только поэт н.Гумилев взял: "носороги топчут наше дурро, обезьяны обрывают смоквы, хуже обезьян и носо- рогов белые бродяги итальянцы". Впрочем, до сорокового года прошлого века итальянцы были колонизаторами. Эфиопцы любили русских. В первую очередь петра первого. Также пламенно - а.С.Пушкина. Они поставили в аддис-абебе громадный памятник нашему поэту, считая его своим.

Половина эфиопцев - христиане, другая большая часть - мусульмане и немного иудеев. Это несколько похоже на нашу россию. А еще названия денег похожи. У нас "рубль", то бишь отрубленный, а у них - "быр" - полное отвращение к презренным бумагам. Еще эти абиссинцы доверчивы и задумчивы. Один из их военспецев как-то признался в.К.Борискину: "подождите, мы, может быть, вам всю душу отдадим, но пока еще не выветрился американский дух". При императоре здесь хозяйничали янки. Было, конечно, и неприятное. Об охоте, а владимир константинович, я уже предупреждал, страстный охотник, нечего было и думать. Одна группа русских поехала было в саванну "серых зайцев пострелять", но попала в плен к сомалийцам. А сомали - черная дыра. Никто оттуда не возвращался. Вот тут-то мы и подошли к главному. Наши военспецы нужны были для того, чтобы научить эфиопцев хорошо воевать против оккупантов сомалийцев. У сомалийцев были свои военспецы и тоже из ссср. Наши не бомбили, не стреляли. Бомбили и стреляли кубинцы и йеменцы. Наши поставляли оружие, пушки, автометы, обучали. Эфиопские парни отличались большой понятливостью. Как ненцы знают 50 видов снега, так и эфиопцы знали пятьдесят значений слова "фиго-вина" (видимо, слово было покрепче). Фиговина означала и автомат калашникова, и банан, и тетрадку для политзаня-тий. Этим словом владимир константинович крепил все. Джин помогал от малярии, а русский мат от психзаболева-ний. Жена борискина, работавшая тогда в эфиопском госпитале, услышав, что в подразделении"н"появился очень способный военный педагог, обучающий эфиопцев очень по-русски, призналась, скромно усмехнувшись: "мой". Именно там, в противовес мужу, она стала писать лирические стихи.

Эфиопцы полюбили все русское, ненавидели только одну фразу. Хочешь обидеть, скажи: "гуляй, вася". О-о-о! тогда все. Это кровная обида. За два года войны наши эфиопцы победили-таки наших сомалийцев. И задрались сами. Приморская эритрея захотела отделиться. "И воевали - нате вам! - говорит опытный в.К.Борискин. -На одного надо было десять наших положить. Очень-очень похоже на современный чечено-российский раздрай". Авторитет мангусто стал ослабевать. Военные стали больше думать о своих привилегиях. Они не хотели есть три банана в день, а хотели сырой телятины хоть изредка. И наши военные, даже в генштабе, поняли это. В эфиопии стали завязывать узлы и паковать чемоданы. В том числе и супруги борискины. Они полюбили эту страну, шутили: "эфиопия родная, украина золотая". Прошло столько лет. Владимир константинович давно охотится на русских уток. А вспоминается у вечернего костра эфиопская свадьба. В конце свадьбы воинственные абиссинцы стали изображать бой петухов, танец такой. А владимир константинович лихо врезал тогда гопака. Этот разудалый пляс подводил черту под обессиливающим зноем .Вечной угрозой быть сбитым на вертолете или растерзанным дикими зверями, высосанным москитами и проверяющими военными чиновниками. Подводил жирную черту под тоской по родине. В конце того пляса владимир константинович борискин крикнул, никого не обижая, себе, почти африканскому: "гуляй, вася".

Сьраницу подготовил н. Ивеншев.