Елена егорова.

Михаил пиотровский: "начальник охраны эрмитажа. Убил меня на зимней канавке".

Он сидит за столом александра iii, сверяет время по часам, принадлежавшим чайковскому, глядится в зеркало, в которое некогда смотрелись члены императорской фамилии... Он считает себя снобом и даже летом не выходит на люди без мантии - щеголеватого шарфа из темного кашемира.

До революции история зимнего дворца в петербурге была связана с династией романовых. Сегодня многие не без основания считают бывшую резиденцию русских царей вотчиной другой семьи - пиотровских. Беспрецедентный случай в мировой культуре: крупнейший музей россии - эрмитаж - возглавляет сын человека, просидевшего в директорском кресле 26 лет. Относиться к этому можно по-разному. Но даже недоброжелатели, считающие, что семейственность хороша где угодно, но только не здесь, сходятся во мнении: лучше михаила борисовича пиотровского эрмитаж сегодня не знает никто.

На мой вопрос о том, хороший ли пиотровский директор, старушка смотрительница только руками всплеснула: "мишенька-то? да он родился в эрмитаже! я его сама во-о-от такусеньким помню...".

- МИхаил борисович, многие сотрудники эрмитажа вас помнят "во-о-от такусеньким". А вы сами помните, когда в первый раз сюда пришли?

- вряд ли я первый раз пришел в эрмитаж своими ногами. Наверное, меня все-таки принес папа: как все отцы, он очень гордился мной. Я помню себя в эрмитаже лет с пяти. Как и всякого мальчишку, меня тогда занимала войнушка, оружие, и сотрудники арсенала давали мне по блату подержать старинные клинки, сабли и кортики. Дух захватывало. Потом меня стали интересовать древности. Я мог часами рассматривать черепки и осколки, в том числе и те, что привозил из археологических экспедиций отец. В классе 7-8-м полюбил современное искусство. В эрмитаже как раз проходила первая выставка пикассо, и это был своего рода переломный момент.

Вообще мои отношения с этим большим домом складывались удивительно. Когда я был малышом, я здесь играл. Когда подрос, стал приходить учиться: занимался почти во всех музейных кружках. Археологическом, истории искусств, рисования... Кстати, я до сих пор рисую для себя. А сегодня здесь моя работа.

- Вы назвали эрмитаж домом. Насколько хорошо вы его знаете? можете идти по эрмитажу в темноте?

- наш последний император - николай - был очень аккуратным человеком. Он хвалился тем, что на своем столе может любую вещь разыскать с закрытыми глазами. Такой же порядок был при нем и в зимнем дворце.

Глядя на мой рабочий стол, конечно, вряд ли можно сравнить меня с николаем. И все-таки: я могу идти по эрмитажу ночью. Особенно белой ночью. Нет, я серьезно. Последовательность залов, повороты, лестницы, ступеньки - мне все это хорошо знакомо. Вот только картины часто перемещаются с одного места на другое.

Кстати, известный факт. Во время войны, когда большая часть собрания была эвакуирована, экскурсоводы водили по залам солдат, показывая им пустые рамы, и рассказывали, какие картины находились в них прежде.

- Многие сотрудники эрмитажа знают вас если не с детства, то со студенческих лет. Неизбежное панибратство не мешает работе?

- конечно, мешает. Во-первых, волей-неволей все без исключения меня сравнивают с отцом. Его в эрмитаже очень любили. Кроме того, каждый может прийти и по-свойски сказать, что он думает. Мы здесь, конечно, не выражаемся, но разговоры бывают непростые. Хотя к этому я был готов заранее. Ведь когда мне предложили стать директором эрмитажа сразу после отца, я очень много думал.

- Ходят слухи, что о вашем назначении ходатайствовал лично егор гайдар?

- я с гайдаром не знаком. И как меня назначали, точно не знаю. Думаю, что разговоры начались, еще когда был жив отец. Но мое первое удостоверение действительно было подписано гайдаром, который тогда возглавлял правительство. Кстати, теперь я меняю удостоверение всякий раз, как меняется власть. Последнее подписал бабичев, но, видно, пора ехать снова менять.

- Недоброжелатели говорят, что, став директором эрмитажа, вы скорее проиграли, чем выиграли. Ваша научная карьера закончена: теперь пиотровский вынужден заниматься выбиванием денег и поиском спонсоров. С другой стороны, как директор крупнейшего музея страны вы можете беспрепятственно кататься по земному шару, общаться с известными людьми, лично обращаться к президенту. Какая точка зрения вам ближе?

- я никогда не был обделен встречами с сильными мира сего. Да - сегодня я каждые две недели встречаюсь с королями, политиками, поп-звездами. Ну и что из этого? я и раньше был знаком, например, с королем иордании хусейном. У меня нет соблазнов.

Что касается моей научной деятельности, то директор такого музея, как эрмитаж, просто не может не быть известным ученым. Это общеевропейская традиция. Поэтому я продолжаю работать. Недавно закончил книгу "язык мусульманского искусства". Читаю лекции по истории ислама в санкт-петербургском университете и в нашем лектории. Участвую в организации выставок. Пишу статьи.

Конечно, вместе с этим приходится заниматься и совершенно другими делами. Наше правительство почему-то считает, что директор музея - это прежде всего менеджер, который должен зарабатывать деньги. Не умеешь стричь купоны - значит, не на своем месте. Я уж не знаю, как им объяснить, что эрмитаж - это ни в коем случае не коммерческое учреждение, и нельзя к нам относиться как к палатке. Обкладывать налогами, требовать, чтобы мы сдавали помещения в аренду. На битву с чиновниками и решение хозяйственных вопросов уходит уйма времени и сил: я сплю в обнимку с телефоном и пейджером. И тем не менее я уверен: должность директора эрмитажа - это вершина карьеры ученого. Мне можно только позавидовать.

- Вы сидите в кабинете своего отца, в его кресле. Авторитет отца на вас не давит?

- у меня есть мистическое ощущение его постоянного присутствия где-то рядом со мной. Я уверен: отец знает, что и как я делаю. Принципы у нас с ним одинаковые, главный из которых - поддержание мирового престижа эрмитажа. Любыми средствами. Мы все тут снобы в том плане, что привыкли считать эрмитаж самым лучшим музеем в мире. У меня есть внутреннее ощущение: отец одобряет все, ну или почти все, что я в этом направлении делаю.

- Над вашим креслом - портрет императрицы екатерины великой. Несколько странно для государственного учреждения, тем более, если принять во внимание, что вашим патроном является не кто-нибудь, а сам президент ельцин.

- Наш главный патрон - екатерина, при которой началось собрание эрмитажа. Поэтому здесь висит этот портрет. Мы его повесили сразу, как сняли ленина. Но что правда, то правда: ельцин действительно сегодня патронирует эрмитаж.

- Как вы думаете, это личная инициатива президента или находка его имиджмейкеров?

- этого я, конечно, не знаю, но могу сказать, что с 1914 года ельцин - первый глава россии, который посетил эрмитаж с официальным визитом. Здесь никогда не были ни ленин, ни сталин, ни прочие вожди коммунистической партии. Что значит патронаж президента? не считая 20 миллионов долларов, которые нам дали на пополнение коллекции в течение двух лет (с 1994 по 1996 год), это просто честь. Это признание особого статуса эрмитажа. Да, мы - бедные. Да, последнее время мы почти ничего не получали от кремля, но, если мой патрон - президент страны, я уверенно иду по миру с протянутой рукой. Под его имя деньги обязательно дадут.

- Вы сказали, что ельцин был на экскурсии в эрмитаже. Заметили ли вы какой-нибудь интерес к живописи с его стороны или это было чисто протокольное мероприятие?

- за время своей работы я видел только одного человека, на которого эрмитаж не произвел абсолютно никакого впечатления. Это саддам хусейн. Полное безразличие ко всему, даже к культуре собственного народа. А так - каждый обязательно находит в эрмитаже что-то свое. Конечно, одни больше разбираются в искусстве, другие - меньше, но интересно всем. Я, например, был поражен степенью эрудированности клинтона. Мы провели с ним в эрмитаже два часа, и я с первых минут заметил, что он хорошо подготовился к визиту.

- Однако в эрмитаже бывают и другие посетители. Ходят слухи, что некогда вам пришлось бегать по залам, отлавливая собачку лайзы миннелли. Эта сторона светской жизни не унизительна для ученого?

- да, было дело. Мне передали, что ко мне хочет зайти лайза миннелли. Ну, - говорю, - раз хочет, пусть зайдет. И женщина вроде неплохая, и песни мне ее нравятся. Но миннелли, понятное дело, опоздала. Пришла через два часа, когда у меня было совещание. Прерываться я не стал, а попросил экскурсовода начинать экскурсию в георгиевском зале, чтобы потом по пути их нагнать. Иду. И вдруг вижу эту самую собачку, царапающую своими когтями наш паркет. Нагнулся. Поднял. Унизительно? не знаю, мне паркет дороже.

- Тогда такой вопрос. Макет пивоварни, выполненный в реставраторской эрмитажа для пивоваренного завода "степан разин", договор с зао "невская оптика" о создании фирменных очков - это не унизительно?

- тут вот какая вещь. С одной стороны, я считаю, что современные музеи могут зарабатывать деньги. Ну хотя бы потому, что посетители хотят не только посмотреть коллекцию, но и купить что-нибудь на память. Идея с очками "эрмитаж" мне очень нравится! согласитесь, такого еще не было.

Теперь о нашем сотрудничестве с пивоваренным заводом. Я не вижу в этом ничего зазорного. То, что сделали наши реставраторы, - это точная копия древнеегипетской пивоварни. Но я специально сделал из этого заказа шоу, чтобы лишний раз прорекламировать нашу египетскую коллекцию. Попробуй добейся, чтобы какая-нибудь газета напечатала снимок нашего экспоната, а тут все опубликовали как миленькие. Ради пропаганды эрмитажа, искусства я готов на что угодно. В питере все знают: пиотровский не перерезал ленточку разве что перед новыми туалетами.

- Вам никогда не предлагали поправить материальное положение эрмитажа за счет продажи картин?

- раньше предлагали, теперь уже нет, потому что знают: вылетят из моего кабинета раньше, чем закроют рот. Моя позиция однозначна: ничего продавать нельзя. Я знаю, что в америке эксперты до сих пор спорят о том, может ли музей что-нибудь продать, чтобы что-нибудь купить. Николай i продавал вещи из эрмитажа в пределах россии. Советское правительство продавало: за границу ушло несколько тысяч произведений. По-моему, хватит. Мне до слез обидно, когда я вижу в западных коллекциях картины, некогда находившиеся в собрании эрмитажа.

Когда в семье финансовые трудности, в первую очередь продается фамильное серебро. Поэтому меня не удивляет, что разговоры о продаже предметов из нашей коллекции время от времени заходят на высоком правительственном уровне. Впрочем, на это я могу ответить лишь одно: "только через мой труп".

- Кажется, нечто подобное сказал ваш отец, борис борисович пиотровский, когда романов попросил у него дать на свадьбу дочери коллекционный сервиз...

- О боже! опять этот сервиз! я уже столько раз говорил, что это сказки... Ну нет и не было никогда в коллекции эрмитажа сервиза, которым можно было бы накрыть стол на 200 персон.

Не стану скрывать: почва для такой дэзы несомненно была. Отношения у папы с романовым складывались трудно уже потому, что тот демонстративно любил русское искусство. Доходило до смешного: в годы его правления было издано специальное распоряжение, предписывающее везти все делегации, всех иностранных туристов сначала в русский музей, а уже потом по желанию в эрмитаж. Возможно, тот, кто придумал дэзу, знал об этой ненависти. И хотя никаких оргвыводов все равно не последовало, папа очень переживал.

Было время, когда эта история в разных вариантах появилась чуть ли не во всех центральных газетах. "Вот идиоты! верят во всякую чушь!" - возмущался отец, а я говорил: "не волнуйся. Лично ты везде выглядишь достойно".

Про меня, кстати, тоже недавно сочинили историю и даже напечатали за границей огромным тиражом.

- Почему мы не знаем?

- потому что этот бестселлер до нас еще не дошел. Впрочем, это печальная книга. Меня там в конце убивает на зимней канавке начальник охраны эрмитажа: я мешаю бандитам продать украденные картины на запад.

- Во как! вы на всякий случай не проверили своего начальника охраны?

- на всякий случай проверил. С ним все в порядке.

Вообще, это тревожный симптом, когда даже имя директора музея за границей так или иначе связывают с криминалом. Мой коллега - хранитель художественной коллекции британского парламента лорд джеффри арчилд - тоже написал книгу про русскую мафию. Я еще ее не читал, но знаю, что в предисловии он выражает благодарность мне как консультанту. Интересно, какому консультанту? по мафии?

- вопрос, который нельзя обойти: как вы относитесь к проблеме реституции? ведь она в первую очередь коснется именно вашего собрания.

- Эта проблема коснется всех. Сейчас почему-то все говорят только о россии и германии. Это заблуждение. Перемещенные ценности есть у всех, и если начать копать глубже, то, я уверен, начнется скандал за скандалом. У австрийцев есть коллекции, у французов, в америке много вещей, отобранных у евреев. Наши вещи то и дело всплывают на аукционах. Эта тема долгое время была закрыта, и решать проблему с бухты-барахты, думаю, не следует. Надо сначала честно выяснить, у кого что есть.

- Вы готовы показать, что есть лично у вас?

- готов. И мы уже делаем это. Члены совместной российско-германской комиссии имеют полный доступ к коллекциям. Сейчас мы показываем в залах эрмитажа собрание шлимана. Кстати, если кто-то думает, что эрмитаж - клондайк вывезенных ценностей, это не верно. Мы почти все - около миллиона предметов - вернули. Готовы вернуть еще, но, конечно, не просто так, а соблюдая интересы россии. Речь идет не о драке, а об обмене. Я считаю, что мы поступили мудро, когда обменяли архив герцога лихтенштейнского на архив соколова. Надо продолжать работать в том же направлении. В любом случае: вопрос реституции - вопрос политический. Пусть сначала договорятся юристы, примут решение политики. Хотя, разумеется, как директор эрмитажа я не хочу ничего отдавать. Я привязан к каждой вещи.

- Их много?

- всего в собрании более трех миллионов экспонатов.

- Вы можете поручиться, что знаете местонахождение каждого из них?

- могу на сто процентов. Когда я пришел, моим главным приоритетом было создание профессиональной надежной службы безопасности. И я ее создал. Теперь задача номер один - компьютерная база. За последние годы наши потери - это две монеты, которые были украдены, все остальное - клянусь - на месте.

- И тем не менее вы не можете любить все. У вас есть какие-то пристрастия в искусстве?

- они постоянно меняются. Когда-то мы с приятелем по кружку составляли список десяти любимых художников, сворачивали его и доставали вновь через год. Бывало так, что за этот год список менялся полностью. Например, я уже давно не люблю импрессионистов. Может, потому что их слишком много. Все, особенно японцы, просят: "покажи импрессионистов!" надоело.

Конечно, я понимаю, что от моих личных пристрастий зависит многое, поэтому стараюсь не зацикливаться. Однако могу честно признаться: многие выставки проходят, потому что именно этот художник мне нравится и я захотел его показать. Так, например, было с френсисом бэконом, сейчас с магритом. Мне с детства очень нравится рембрандт.

- Про эрмитаж рассказывают такой анекдот. Приходит новый русский, оглядывается по сторонам: "да... Бедненько, бедненько. Но зато чисто". Директор эрмитажа - богатый человек или "чистый" человек?

- я живу на зарплату, размер которой заставляет чувствовать себя гораздо более униженным, чем договора с пивоваренным заводом и "невской оптикой". Средний оклад в эрмитаже - 450-500 рублей. За счет внутренних резервов мы стремимся поднять его до тысячи.

Машина у меня служебная. Но, разумеется, "мерседес". Я просто не могу себе позволить ездить на другой: марка машины - это тоже показатель престижа эрмитажа. Кроме того, "мерседес" еще ни разу не ломался, а наши "волги" каждую неделю в ремонте. А один раз моя машина нам даже помогла: приехали немцы (как раз на переговоры по реституции), и я послал за ними "мерседес". Можете мне поверить, разговор сразу пошел совсем по-другому.

Дача у меня папина. Поездки, как правило, оплачивает приглашающая сторона. Что еще?

- вот вы все жалуетесь на трудный диалог с правительством. Не лукавите ли? ведь у вас там есть свой человек. Если не ошибаюсь, министр культуры наталья дементьева - жена вашего брата?

- бывшая жена моего брата. После нее у него было еще несколько жен. Но, конечно, мы хорошо знакомы, хотя нельзя сказать, чтобы мне это как-то помогало. Тут ведь вот какая штука. И чубайсу, и другим членам правительства, пришедшим из питера, всегда надо было доказывать, что ты не помогаешь питерцам. Это любимая идефикс вашей московской прессы, за которую вы готовы глотку перегрызть...

- А... Как и все питерцы, пиотровский не любит москвичей?

- ну почему? напротив, я очень люблю и москву, и москвичей. Обязательно раз в месяц приезжаю к вам, чтобы подзарядиться энергией. У меня жена - москвичка. Я не разделяю этот спор столиц, считая, что москва и петербург - это два лица россии. И оба они мне нравятся.

- Как вы думаете, ваш сын продолжит династию?

- станет ли он директором эрмитажа? вряд ли. Хотя симптомы пока тревожные. Он, как и я, растет в эрмитаже. Правда, погрешность на время все-таки есть: больше всего его интересуют компьютеры. Сейчас он помогает делать собственный web-сайт эрмитажа в интернете. Так что доля истины в этом есть: династия пиотровских продолжается.