Сокровища капитана флинта... Набитые золотом сундуки френсиса дрейка... Бриллианты адмирала генри моргана.. Кто из нас в детстве не зачитывался пиратскими романами, не бредил зелеными островами карибского моря, надежно скрывающими в своих изумрудных джунглях пиратские клады! и кто не мечтал отыскать хотя бы толику тех несметных богатств!

но мало кто знает (а большинство и до сих пор не имеет ни малейшего понятия), сколько тайников и кладов надежно хранят в себе стены и подвалы нижегородских домов! откуда они взялись?

документально подтверждено, что за первый месяц правления "победившего пролетариата" нижегородские купцы и промышленники успели снять со счетов в городских банках или перевести за границу более 50 миллионов рублей. Новая власть вовремя спохватилась, издав 14 декабря 1917 года декрет "о национализации банков и ревизии банковских сейфов", а то бы совсем осталась без копейки.

Упущенное надо было срочно возвращать: на одной революционной сознательности долго не проработаешь, необходимо платить жалование рабочим, служащим, солдатам. В марте 1918 года нижегородский совет всяких разных депутатов принял решение "обложить всех лиц из враждебных революции буржуазных классов чрезвычайным налогом". Уклоняющиеся от уплаты подлежали аресту, а все их имущество - конфискации. Организация для сбора чрезвычайного налога к тому времени уже имелась. Она так и называлась: чрезвычайная комиссия.

Но до ноября восемнадцатого года нижегородским чекистам с трудом удалось национализировать (читай - отобрать у законных владельцев) денег и драгоценностей на общую сумму около 62 тысяч рублей.

Капля в море! ну никак не желали нижегородские купцы, банкиры, дворяне и прочая контра добровольно расставаться с "пережитками капитализма". Кто-то бежал, оставив разоренные особняки. Те же, кто остался в городе, в мгновение ока обнищали а жили беднее церковных мышей. И тогда "искатели кладов" взялись за дело всерьез.

... 20 декабря 1918 года автомобиль нижегородской губчека остановился на рождественской улице у пустующего особняка князей абамелек-лазаревых (нынешний дом n 46). Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы определить: в доме кто-то уже пытался отыскать тайники с несметными богатствами эмигрировавших князей, слухи о которых давно и упорно ходили по миллионке. Вскрытые половицы, развороченный паркет, сорванные обои, пробитые в стенах сквозные отверстия - все указывало чекистам на то, что у них появились серьезные конкуренты. А посему следовало спешить.

Весь короткий декабрьский день продолжались поиски. Тщетно! уже в сумерках все "кладоискатели" собрались в небольшой обшитой мореным дубом комнатушке, чтобы перекурить перед обратной дорогой и подвести итоги прошедшего впустую дня. Один из них, тяжело вздохнув и поглубже затянувшись пахучим самосадом, облокотился на замысловатую деревянную завитушку на стене. И случилось неожиданное: от легкого нажатия часть дубовой панели на противоположной стене со скрипом отъехала в сторону, и взорам изумленных оперативников предстала скрываемая за ней маленькая дверца.

За дверцей, тут же сбитой с петель воспрянувшими духом искателями чужих сокровищ, оказался узкий проход, ведущий в довольно вместительное сводчатое помещение, от пола до потолка заставленное большими окованными железом сундуками и аккуратно заколоченными ящиками. Прямо как в старой сказке об али-бабе и сорока разбойниках.

Но сказка только начиналась! когда со скрипом распахнулась крышка первого сундука, перед взорами нижегородских чекистов матово засветилось фамильное столовое серебро князей абамелек-лазаревых. В других сундуках находились старинные изделия из бронзы и аккуратно уложенные тюки дорогих восточных тканей. Однако главная часть княжеских сокровищ хранилась в ящиках: бесчисленные ожерелья, усыпанные бриллиантами диадемы и колье, тончайшей работы золотые и серебряные кольца, серьги, броши...

Подробная опись содержащегося в княжеском тайнике заняла двадцать шесть листов. Стоимость национализированного добра была оценена экспертами более чем в миллион рублей.

О находке "чрезвычайных" кладоискателей 28 декабря 1918 года известила горожан газета "нижегородская коммуна". В нижнем начался настоящий кладоискательский бум. Но повезло опять только губернским чекистам. Они-то почти наверняка знали, где надо искать! в конце января 1919 года объектом их внимания стал дом бывшего городского головы дмитрия васильевича сироткина (нынешнее здание художественного музея на верхне-волжской набережной).

В годы первой мировой войны сироткин нажил солидный капиталец на военных поставках (кому война, а кому - мать родна!), который позволил ему завершить строительство роскошного особняка на волжском откосе. Дом с изящными линиями фасада, величественными дубовыми лестницами, узорчатым паркетом, светлыми высокими комнатами считался одним из самых красивых зданий в городе. И мало кто знал о существующих под ним вместительных подвалах!

практически сразу после октябрьского переворота коммерц-советник сироткин бежал из города, оставив на своем текущем счету в нижегородском отделении государственного банка всего 1187 рублей 12 копеек. Ходили слухи, что бывший нижегородский "мэр" устроился на "государственную службу" не то у гетмана скоропадского на украине, не то стал членом сибирского правительства у адмирала колчака. Естественно, что после таких "заслуг" перед новой властью он и не помышлял о возвращении в родной город, разве что в необозримо отдаленном будущем.

Опустевший особняк на набережной был реквизирован городским советом рабочих и крестьянских депутатов для собственного размещения ("слуги народные" и в те времена стремились отхватить для себя все самое лучшее). В его помещениях, вмиг заставленных канцелярскими столами и шкафами, закипела жизнь обыкновенного советского государственного учреждения. В подвалы изредка стаскивали и складировали всякий ненужный хлам.

Кто "настучал" губернским чекистам о тайниках в сироткинских подвалах, мы теперь уже не узнаем. Да это и не так важно. Но факт остается фактом: 24 января 1919 года отряд "кладоискателей", вооруженный кирками, ломами и кувалдами, потревожил мирных советских госслужащих своим неожиданным вторжением.

Без лишних слов и объяснений чекисты спустились в подвал, прошли в обширное помещение с серыми цементированными стенами и таким же полом, словно вырубленное в сплошном бетонном монолите. При тщательном простукивании стен быстро определили: одна отзывается более гулко, чем три других. Значит, за старой кирпичной кладкой находится пустота. Ломай стенку, ребята!

пришлось попотеть: за верхним слоем бетона оказалась частая металлическая арматура. Толстые железные прутья выворачивали из пола и потолка ломами. А затем вновь долбили сложенную на совесть кирпичную стену. Наконец при сильном ударе острие одной кирки ушло в пустоту.

Но помещение, в которое через несколько часов непрерывной работы проникли "кладокопатели"", оказалось лишь предтамбуром к основной сокровищнице. Чтобы проникнуть в хранилище, понадобилось в течение еще двух часов взламывать окованную железом дверь. В конце концов цель была достигнута. И все труды окупились сторицей!

в глухом, бетонированном от пола до потолка помещении вдоль стен громоздились поставленные друг на друга шкафы и сундуки, чемоданы и баулы, корзины и ящики. Их содержимое могло украсить не один музей мира: бесценные серебряные сосуды, столовые и чайные сервизы работы известных английских, французских и немецких мастеров, ювелирные изделия, большое количество антикварных вещей, художественная бронза, иранские и афганские ковры, дорогие ткани и меха...

У третьего из обнаруженных крупных нижегородских кладов есть своя интересная и поучительная предыстория. Весной 1918 года в число нижегородцев, обложенных чрезвычайной пятидесятимиллионной данью, попал и судовладелец каменский, проживавший на уже упоминавшейся нами верхне-волжской набережной в доме n 11. Впрочем, дом этот справедливо считался у городских обывателей дворцом.

В 1917 году судовладелец был арестован новой властью и сидел в нижегородской "чрезвычайке". За что? да просто потому что "буржуй"! от него требовали внести в банк определенную часть налога. Он отказывался. Ему опять вежливо предлагали подумать, продлевая срок заключения.

В конце концов на имя председателя губчека якова воробьева (каца) пришло слезное письмо супруги арестанта. "Здесь несомненное заблуждение, - писала госпожа каменская нижегородскому наместнику "железного феликса". - Муж мой живет в моем доме и на мои скромные средства. В банках у него нет и никогда не было капиталов. Дом совершенно бездоходный и требует больших расходов на содержание... В этом году мы вынуждены распродавать движимое имущество из домашней обстановки" (государственный архив нижегородской области, фонд 1099; опись 1; дело 2; листы 85-86). Письмо сопровождалось квитанциями об уплате подоходных налогов и врачебными справками о "чрезвычайно острой сердечной недостаточности" арестованного мужа.

Неизвестно почему, но глава нижегородских чекистов поверил женщине! судовладельца выпустили, от уплаты налога освободили "по причине отсутствия средств существования". Дом обшаривать не стали. А зря!

... Минуло полвека с "хвостиком". ii Ноября 1973 года в дом ь 11 по верхне-волжской набережной срочно были вызваны работники нижегородских музеев и обхсс (отдела борьбы с хищениями социалистической собственности, если кто запамятовал). Причина для такой срочности действительно имелась: инженер жилуправления по фамилии воробьев (бывают в жизни совпадения!) обнаружил за фанерной стенкой одной из наддверных антресолей рухнувшую кладку.

После эмиграции четы каменских в особняке располагались различные городские учреждения, с 1944 года он принадлежал институту химии горьковского государственного университета. За полвека сотни людей ежедневно проходили мимо этого шкафа с антресолью... Спрашивается: кой черт понес туда инженера воробьева?!

... Обвалившиеся кирпичи обнажили вместительную нишу, внутри которой виднелось множество вещей, упакованных в бумагу и плотную ткань. Вскрыв одну из упаковок, советский инженер сразу смекнул, что дело здесь не чисто, и забил положенную в таких случаях тревогу.

Но вот все вызванные специалисты собрались. К антресоли приставлена стремянка - и вниз по цепочке передаются многочисленные свертки, коробки, футляры. На полу одной из просторных комнат все бережно распаковывается, каждый новый извлеченный на свет предмет вызывает возгласы восторга и изумления.

Бронзовые канделябры первой половины xvii века... Столовый сервиз фабрики гарднера, выполненный в стиле ампир... Чашки с портретами полководцев отечественной войны 1812 года и политических деятелей начала девятнадцатого века... Коллекция вычурных и прихотливо украшенных фарфоровых статуэток, изготовленных мастерами различных европейских стран... Сервизы мейсенской, севрской, берлинской и венской мануфактур, английской фабрики веджвуда... Коллекция из двухсот столовых тарелок отечественного и иностранного производства, включающая более двухсот экземпляров, в том числе и продукцию первого российского фарфорового завода... Несколько десятков картин и еще многое, многое другое...

В тайнике была обнаружена и полная опись спрятанных сокровищ, а также дневники семьи каменских, последние страницы которых датированы как раз весной 1918 года. Увы, "лучшие времена", о которых писал и на которые так уповал владелец волжских пароходов, пряча свои богатства в стены родного дома, для него так и не наступили.

Все извлеченные из тайника художественные ценности, ставшие отныне "достоянием трудящихся", были переданы в историко-архитектурный музей. Наиболее ценные вещи из найденной частной коллекции господ каменских демонстрировались горьковчанам и немногочисленным заезжим туристам на специально организованной выставке в 1974 году. При открытии оной счастливому инженеру воробьеву вручили законную премию в размере 25 процентов от стоимости найденного им клада. Оценка коллекции была произведена, естественно, в советских рублях...

На улицах, площадях и набережных нашего древнего и прекрасного города еще много купеческих особняков и дворянских домов. Занятые различными учреждениями или обычными жильцами, заботливо ухоженные и сохраняемые или совсем обветшалые и заброшенные, настоящие дворцы или здания скромные и неприметные. Бывшие "родовые гнезда" башкировых, бурмистровых, марковых, рябининых, рукавишниковых, сироткиных и прочих - известных и не очень - нижегородских "хозяев жизни", власти и процветанию которых положила конец октябрьская смута семнадцатого года.

И кто знает, сколько тайн и сокровищ молчаливо хранят в себе их старые подвалы и стены?...

Игорь софронов.