Вы всегда любили кого-то, но не себя. Во времена пушкина неизъяснимое влечение испытывали к кавказу - мало кто из поэтов не воспел его красот, его загадочных дев и похожих на барсов джигитов. В наши дни - вот уже лет сорок - мы пленены японской поэзией, с того самого первого толстенького красного томика с сосной на обложке, что вышел в начале 60-х... Неизъяснимое изящество, словесный балет коротких строф завораживают, отвечают каким-то тайным душевным потребностям совсем не изящного, размашистого, невыделанного русского человека. Почему? бог весть. И вот очередной дар далеких островов: санкт-петербургское издательство "скрипториум" выпустило маленький стильный томик. "Песни ямато". Поэзия древней (а именно vii-viii веков) японии. Перевод а. Глускиной. В основном любовная лирика. Бесконечные пожелания стать яшмовым браслетом на руке любимой, чтоб с ней не разлучаться. Сравнения вороного коня и темной ночи с ягодами тутового дерева, а печальных дум, навеянных разлукой, - со скошенными травами... Во всякой поэзии есть постоянные метафоры, в японской тоже: //милый мой, //моя любовь к тебе, //словно эта летняя трава, - //вырастает снова на полях. //Или вот это, прелестное и простодушное: //как на поле здесь, в санацуре, //у холма я сею нынче просо - //вижу, лошадь милого пришла. //Потянулась к просу, ест... Ну что ж, //все равно ее не прогоню!

// прочитавшему это становится хорошо! может, отточеная форма нас, огромных и бесформенных, влечет. Не знаю. Влечение, как известно, род недуга.

// Книжка тем более сделана стильно, как японский сервиз для туристов: каждая страничка как бы обрамлена бамбуком, иллюстрации - что ни на есть японские (жаль только, что не цветные).

// Если сильно придираться, можно подметить, что перевод делал не поэт. Но при этом быть поэтом переводчик старался. Даже снабдил некоторые стихи рифмами (сколько нам известно, японской поэзии, а тем более древней, не свойственными). Причем рифмы-то простенькие, типа "прекрасный-напрасно", "вышины-луны", "реки-тоски". Иногда и с российской грамматикой при этом возникают неловкие ситуации. Например, в "плаче о жене" кикиномото хитомаро милая "все дальше от меня за годом год" - хотя должно быть, конечно, "год от года". Или в стихотворении ямбе акихито "в камыши/ журавли улетают, крича" - на самом деле они улетают в ту сторону, где растут камыши, ведь в камыши длинноногие птицы опускаются, а не влетают. Придирки эти можно продолжить. Но все, право, мелочи по сравнению с тем чувством, с каким читаешь стихи. О вещах обычных, а получается волшебство:

// когда, подняв свой взор к высоким небесам, // я вижу этот месяц молодой, - // встает передо мной изогнутая бровь // той, с кем один лишь раз // мне встретиться пришлось! // или - когда "вздымается волна из белых облаков,/ как в дальнем море, средь небесной вышины,/ и вижу я-/ скрывается, плывя/ в лесу полночных звезд, ладья луны". Не будем цепляться к тому, что ладья плывет "в лесу". Все равно красиво.

Татьяна блажнова.