В петербурге побывал филипп дезульер, глава одной из крупнейших компаний по производству лиможского фарфора.

Президент компании philippe deshoulieres филипп дезульер активно развивает бизнес в петербурге: за последние полгода в городе появились два бутика под одноименной маркой. Французский бизнесмен поведал "дп" , что главное для фарфорового бизнеса -- умение приспособиться к особенностям конкретной страны.

-- Продвижение предметов роскоши на рынок не подразумевает тотальную рекламу. В результате процесс внедрения брэнда растягивается. Сколько времени он, по вашим расчетам, займет в россии?

-- 25 лет. Да, мы не даем рекламу по телевизору. Не те масштабы. Самые большие предприятия по производству фарфора во франции имеют персонал 350-400 человек. Для того чтобы сделать очень качественный товар, нельзя быть очень большой фабрикой. Сейчас во всем мире в престижных ресторанах мода на красивую сервировку. Считается, что вкус изысканной пищи можно оценить только на фарфоровой тарелке. Эта мода пока еще не пришла в россию, но обязательно придет.

-- Что тогда сейчас для вас важнее в россии -- присутствие или продажи?

-- на настоящий момент нас интересует стратегическое присутствие на российском рынке. Конечно, мы очень хотим в короткие сроки приобрести широкую известность и получать большую прибыль от российского рынка, но предпочитаем отдавать приоритет качеству представления марки. И, соответственно, не занижаем цены специально для россии. Цены такие же, как во всем мире.

-- Некоторые компании в момент выхода на новый рынок работают без прибыли...

-- Это не наш случай. Фарфор требует большого вклада трудовых ресурсов, а рабочая сила во франции дорога. Для всего мира у нас одна и та же философия, одна и та же политика.

Хотя, конечно, в каждой стране есть свои особенности и различия. В первую очередь это касается не маркетинга, а самой продукции. У всех есть свои привычки в потреблении пищи. Где-то чашки больше, где-то чашки меньше, где-то тарелки больше, где-то -- меньше. Все зависит от того, что едят люди за столом, что они предпочитают. И мы стараемся приспособиться к каждой стране.

-- И в чем состоят российские особенности?

-- на российском рынке есть такие товары, которых мы не продаем почти нигде в мире. Это большие глубокие тарелки. Пришлось делать специальные формы. Можно сказать, что в россии нам пришлось пойти вглубь. Кроме того, необходимо отметить, что некоторые декоры в красном цвете больше нравятся в россии, чем где бы то ни было. Мы в настоящий момент чувствуем себя на рынке, который, с одной стороны, достаточно традиционен, но, с другой стороны, быстро меняется и еще будет быстро меняться.

-- На рынке роскоши многое, если не все, зависит от нюансов.

-- Потому что и то красиво, и это, и т. Д.

-- В результате уровень продаж зависит только от известности марки?

-- сервис тоже играет какую-то роль.

-- Какой сервис может быть у фарфора?

-- к примеру, если человек купил какой-то сервиз, а мы его затем сняли с производства, то, если у потребителя потом разбилась тарелка, он может докупить какие-то вещи еще в течение 10 лет с того момента, как выпуск был прекращен. Это требует финансовых вливаний, но мы их осуществляем из соображений престижа. К тому же это все включается в цену.

-- Свой первый визит в петербург вы совершили еще в 1991 году. Это была попытка начать бизнес?

-- нет. Это была туристическая поездка, и на тот момент я не нашел никаких возможностей заняться бизнесом в россии. Я увидел государственные магазины с пустыми полками, и это меня совсем не вдохновило. Я не могу сказать, что я не был заинтересован в россии. В течение 10 лет я много раз пробовал, но все мои попытки были связаны с москвой. Сейчас я очень доволен работой в петербурге, мы в 3 раза увеличили объем продаж за прошлый год. В этом году все месяцы тоже показывают рост.

Каждый раз, когда мы ищем экспортера для работы в определенной стране, то в первую очередь ищем человека, с которым можно общаться, который может посоветовать, как наилучшим образом представить товар, как сопоставить со вкусами местных потребителей. Того, кто, в конце концов, понимает французский вкус.

Дмитрий грозный.